Информационно-аналитический портал Сила Здоровья - ВСЯ информация для Вас и для Вашего здоровья
Контактная информация +38 (044) 569 40 52
+38 (044) 569 40 53
ул. Никольско - Слободская, 6, 22 этаж
карта проезда
Главная Контактная информация Карта сайта
4 декабря 2007
Он скрипач и пианист, музыковед и педагог, лектор и артист. Он эксперт и ведущий Нобелевского концерта,"апостол мировой музыки”.

В Швеции сняли фильм, в названии которого два противоположных слова - Бог и дьявол. Зовут этого уникального человека Михаил Казиник.

Помните басню Крылова “Ларчик”? Про то, как некий “механики мудрец” взялся открыть ларец, потому как тот - был уверен дока - с секретом. Как ни старался мудрец, ничего не вышло, на самом же деле - помните, последняя строчка: “А Ларчик просто открывался”. Интересно, как вы ее читаете? Скорее всего, так, как учили в школе: “А Ларчик ПРОСТО открывался.” А вот и неправильно, утверждает Михаил Казиник, нужно: “А Ларчик просто ОТКРЫВАЛСЯ!” Почему? Да потому, что если читать так, как вдолбили еще в детстве, остается непонятным: так КАК же открывается этот самый Ларчик? Получается, что старик Крылов не дописал басню. А вот если сделать логическое ударение на последнем слове - “открывался”, тогда все становится на свои места. И вот так во всем - ну не видим мы многое из того, что буквально лежит на поверхности, не говоря уж о более глубоких вещах, тех, что Казиник называет кодами, заложенными в произведениях гениев, - музыкантов ли, поэтов, художников. Вот о том, как распознавать эти коды, что они означают и почему, соб¬ственно, надо уметь читать послания к нам великих, и рассказывает Михаил Казиник на концертах-беседах по всему миру.

О выступлениях

Я никогда не знаю, как начать концерт. У меня очень много вариантов. Когда я выхожу на сцену, я несколько секунд смотрю в зал. И потом понимаю, что будет это или то. Самое удивительное, что в каждом городе, в самом зале - любое разное время года, любые разные дни недели влияют на то, что я буду делать. Это особенность моих выступлений во всем мире. Например, австралийское радио SBS делает так: они сообщают публике, что сейчас будут звонить Михаилу Казинику. А я еду после спектакля в машине. Они мне звонят и говорят:

— Итак, в эфире радио SBS. Михаил Казиник, вы где?

— Я сейчас в скандинавском зимнем лесу.

 — Вы можете выйти из машины и ответить на наши вопросы?

Я выхожу из машины, гуляю по скандинавскому лесу, рассказываю, как все вокруг выглядит, и тут они задают мне тему моего выступления. И австралийцы очень хорошо знают, что вот такая импровизация мгновенная будет сильнее, чем любая заготовленная передача. Вот отсюда я до сих пор, клянусь Вам, не знаю, что я буду делать. У меня заготовлена масса всяких вариантов, 90% из них может быть отметено по мере выступления, а что-то может быть совершенно другое, непредусмотренное. Смысл импровизации заключается в том, что здесь, сейчас, для этих людей нужно что-то открыть.

У меня в зале будут сидеть люди, и я их буду вызывать по мере необходимости. Иногда бывает, что человек так и не выступил, а иногда бывает, что я его мучаю, потому что он вынужден бежать за теми нотами, которые остались в пакете за сценой, потому что мне вдруг становится ясно, что без этого произведения совершенно не обойтись. В этом особый интерес.

О Харькове

Есть несколько городов и в мире, и на бывшем советском пространстве, и на Украине, которые обладают определенной геомагнитной, исторической особенностью. Скажем, мне как музыканту не может не быть известно, что в Харькове в свое время расцвела на высочайшем уровне музыкальная культура - это были прекрасные оркестры, великие пианисты, великие прекрасные скрипачи, это была знаменитая школа, с этого начиналась вообще школа украинская, и было время, когда в Харькове проводились Всеукраинские конкурсы скрипачей, которые по уровню были сильней любых международных, здесь была музыкальная обстановка. Этот город, достаточно молодой, каким-то образом успел, как и Одесса, дать миру музыкантов. Значит, для меня этот город уже имеет смысл. Значит, в нем есть какая-то возможность, значит, в воздухе есть эта энергия. Если ее окончательно забыть, значит, она никогда не вернется. А если ее не забыть, значит, она опять вернется, она разгорится, это будет опять один из мировых городов музыки.

О гениях

Шопенгауэр очень точно определил, чем отличается гений от таланта, он сказал: талант - это тот, кто попадает в цели, в которые другие попасть не могут, а гений - это тот, кто попадает в цели, которые никто не видит. Лучшей формулировки пояснения радости гения, разницы между гением и талантом нет. Таким образом, талант может просчитывать, еще больший талант еще больше просчитывать, а гений - у него это из воздуха, это само собой разумеющееся. Разница принципиальна! То есть вот (показывает: поднимает руку на уровень пояса, затем чуть выше и еще чуть выше - Ф.Д.) талант, большой талант, очень большой талант, потом нельзя сказать: о, гений! Нет. Очень большой талант (рука на уровне пояса), грандиозный талант (уровень груди), безумный талант (около лица) - гений (поднимает руку высоко над головой). Понимаете, гений обречен. Он ничего не может делать. Талантливый человек талантлив во всем, гений во всем может быть бездарен, потому что он настолько закодирован на какое-то великое открытие, он общается с ТАКИМ знанием! Всех, кто любит философию, я отправляю к гениальному философу, на мой взгляд, величайшему, Николаю Кузанскому и его книге “Об ученом незнании”.

О том, что рассказывает

История (создания произведения - Ф.Д.) меня не интересует, потому что история - это ложь, а вот создание - это правда. Поэтому история создания - это ложь правды (смеется). На самом деле! (Здесь я все-таки приведу вопрос, который задал Михаилу Казинику: все гениальные произведения несут в себе, как он говорит, коды или только определенные, ключевые?) Вот смотрите, всем известный “Турецкий марш” Моцарта. Но не сам по себе. Забывают о том, что “Турецкий марш” - третья часть сонаты композитора, так вот в контексте трех частей он несет гигантскую информацию, очень серьезную. Но чаще всего марш звучит отдельно, поэтому речь идет о попытке опопсить музыку, найти несколько произведений, несколько кусочков, которые приближаются к попсе. Какие произведения приближаются к попсе? Те, в которые заложены попсовые коды. Например, “Танец маленьких лебедей” (выбивает на столе мелодию). Я же играю поп! Если выделить бас-гитару, то даже самые-самые попсовики будут слушать. “Полонез Огинского” (вновь выбивает мелодию). Во всех этих случаях постоянное по¬вторение одного и того же аккорда или одного и того же мотива - навязчивая идея одного и того же звука, который входит во все аккорды. Попса всегда повторяет одно и то же, в ней всего три-четыре узнаваемых аккордах, и она построена на том, что человек узнает. Ему кажется, что это новое, а он просто узнает старое. Но все это, конечно же, имеет право на существование, более того, это вовсе не значит, что вся попса - это плохо, что “Полонез Огинского” плох, не поймите меня неверно. Вот я всегда говорю: мы строим мост, это хорошо или плохо? Это не хорошо и не плохо, сам по себе мост - это мост. Важно, куда ехать, какая цель, что в конце моста. Если мы не подумаем, что в конце эстетическая цель, то строительство моста становится абсолютно бессмысленнейшей тратой времени, денег, сил и всего прочего, напрасной! Мы неправильно понимаем понятие “культура”. Мы часто не знаем, что это означает “возделывание” и что когда Христос сказал “не хлебом единым”, он четко зафиксировал мысль, что сельскохозяйственная культура - это то, что необходимо для возделывания культуры другого рода, культуры духовной. Но мы же говорим о культуре быта. У муравьев она выше. О культуре тела - глупость: мы никогда не достигнем культуры тела леопарда или кенгуру. Ну не будем мы никогда прыгать, как кенгуру, сколько бы мы ни ходили на тренинги. Единственное, что нас отличает - у нас есть то, что мы называем “душа”. Возделывание души - это и есть единственный вид культуры. А возделывание души идет через что? Через связь с космической энергией. Через то, что космическая энергия через гениев закодирована в музыке. Почему в музыке? Потому что единственный невербальный, полностью невербальный вид искусства не связан ни с картинками на нашей планете, ни с геометрическими фигурами, которые мы привыкли называть кругами и квадратами, а связана непосредственно с чистой пластикой, поэтому восприятие музыкальной структуры, на мой взгляд, есть высшее, к чему человек когда-то пришел.

О демосе


Я помню совершенно феноменальный эпизод, который повлиял на всю мою жизнь. Мне было 15 лет, меня повели к Виктору Кривулину - это было Имя! Это был диссидент, человек, о котором говорили все радиостанции мира, это был совершенно феноменальный поэт с торсом и бородой Достоевского, а ходил на двух маленьких полиомиелитных ножках. Он жил в квартире на Петроградской стороне, а в соседней квартире жил полковник КГБ, который по радио слушал про своего соседа и пылал к нему ненавистью. Так жил Кривулин. Имя Кривулина, когда вас не было или вы были совсем маленькими, было одним из самых страшных, самых сильных, его стихи были уникальны, как потом Бродский скажет: поэт враждебен власти на генетическом уровне - это гениально, это было в значительной степени кривулинское. Кривулин первым подал мне тогда, пятнадцатилетнему, идею одним из своих стихо¬творений, которое звучало так... Советские годы, Петербург - это настоящая питерская поэзия, но только это уже следующий век, за Серебряным:

В толпе, с работы, как-нибудь зимою

И сам толпа, и сплавленный с толпою.

Подымешь голову, почувствуешь: под кожей

Играет мышцей голубой

Алкеево гражданственное море,

На северные сумерки похоже,

Истощено, как бы отбывши срок

В голодном лагере худлита,

Оно просвечивает меж чугунных строк

И отражает облик Божий,

Неуследимый и размытый в толпе.

Товарищи...(вот это мысли, которые повлияли на меня, пятнадцатилетнего)

Товарищи, сограждане, квириты!

Каверны в зеркале кроваво-серебристом,

Мы отблики и близорукий блеск

На окулярах эллиниста,

Расколотых о камни и окрест

Лица разбрызганных

Это феноменально! Понимаете, мы все время считаем, что мы - демократии, а вот эта мысль (повторяет последние четыре строчки): видите, все лицо в крови от разбрызганных стекол, окуляры пустые, и мы отблики, “и близорукий блеск”, потому что он ничего не видит. И вот он смотрит в античный мир и ничего не видит, потому что (показывает) по лицу кровь течет, понимаете. А мы говорим “демократия”. Какая же демократия, когда демос - это же высшее общество, а не народ! Власть демоса - это же не власть народа. Демос - это те, кто прошли квадривиумы, кто знает риторику, те, кто знает математику, геометрию, те, кто знает, что такое мысль, что такое музыка (это обязательный был предмет), они считались демосом. Поэтому, когда мы говорим “демократия - это власть народа”, мы путаем, одну страшную вещь забываем: демократия - это не власть народа. Демос кратос - это власть демоса. Это представители народа - власть, а не народ. Потому что ну какая же может быть демократия в любой стране мира, если и у бомжа, и у профессора философии один голос? Подумайте. А помните, что сказал Бердяев: “Я никак не могу понять, как люди могли прийти к такому жуткому убеждению, что мнение большинства есть истина”? Это полный абсурд! Никогда мнение большинства не было истиной. Истина - это результат гигантского эмоционального, интеллектуального, духовного копания, работы, это энергия. Энергия знаний, энергия трагедии, энергия чувствования, энергия вживания, это гигантское сопоставление, это философия, это диалектика, это структура, это музыка, это поэзия, литература, это коды... И вдруг: “Иди голосуй”! Как, что, куда, за кого?! Представляете, что такое демократия на самом деле? Это самая напряженная работа - университет, это viva academia, vivant professores! Это совсем другой уровень, чем мы думаем.

Об идее

Что я делаю на самом деле? Первое. Раб не может воспринимать классическую музыку - это совершенно ясно, это музыка свободного человека. Второе. Эта музыка все равно принадлежит людям очень высокого ценза духовного. Следовательно, надо в этот момент освободить человека от его зависимости, от его рабства, от этой грязи, от всего, что он видел только что на улице и ввести его в тот мир, в котором он становится приемником. Я привожу простейший пример в своей книге. Мы сейчас говорим: Бах - это так высоко, это так сложно... Зайдите во времена Баха, для кого он играл свою музыку? Для крестьян из соседних немецких деревень, для бюргеров, над которыми издевались все, кому не лень, начиная от Гофмана, которых золотыми горшками снабжали. Для крошек цахес играл Бах! И вот если бы мы оказались в то время, зашли бы в церковь и спросили бы у этих крестьян, благоговейно слушающих музыку Баха: “А вы понимаете ее? Я вот из XXI века, у нас говорят, что до этой музыки надо расти, а ты, крестьянин, понимаешь?”, он бы пожал плечами, он бы подумал, что вы - провокатор. Почему? Потому что он всю неделю занимался охлократическими делами, возделывал только хлеб насущный. И вот постепенно, всю неделю вызревала мысль о субботе. В субботу он наряжался, наряжал жену, дочерей и ехал на телеге в город. Когда они подъезжали, они видели устремленность в небо куполов, слушали эту Космическую музыку... Так вот, возвращаясь к тому, почему я делаю то, что делаю. Идея ведь очень проста, на самом деле. Восприятие искусства лежит не в этой сфере, не здесь, не сейчас. Оно лежит ТАМ. Поэтому я, выбиваясь из колеи, любыми курочками-рябами, ларчиками, парадоксами, вызываю у кого-то озлобление или у кого-то еще что-то. Но невольно каждый из этих людей заостряет внимание, то есть мозг начинает работать. На любви ли, на несогласии ли, на парадоксе ли, на ненависти - не соглашайтесь, делайте, что угодно, только не спите! Что делать? Бороться. Только обязательно. На Западе плохо, трудно. Здесь хуже, труднее. История цивилизации никогда не знала таких работников, которые уничтожают элитную пшеницу и высаживают плевелы. Никогда еще не было пять поколений в стране, обезличенной, уничтоженной гигантским потоком страшной энергии. И сегодня нам надо выкручиваться из этого. Поэтому я обращаюсь ко всем, кто имеет хоть немножко денег, воли, власти, возможностей: первое - КУ-ЛЬТУ-РА. Все остальное потом. КУ-ЛЬТУ-РА, ВОЗ-ДЕ-ЛЫ-ВА-НИ-Е!

Филипп Дикань

http://www.mediaport.info/



« вернуться к списку

РУСENG
Ищенко АлександрПрезидент Общественной организации «Сила здоровья»
Михаил Казиник: “Культура – это первое. Все остальное потом!”Он скрипач и пианист, музыковед и педагог, лектор и артист. Он эксперт и ведущий Нобелевского концерта,"апостол мировой музыки”.
свадебное фото киев
2005 - 2007 © Сила Здоровья.
Использование материалов сайта только с письменного разрешения редакции.